← Все новости

13 июля 2026 г.

«Слоны обсуждают»: идеологический вакуум в координатах жёсткой силы

В геополитическом противостоянии выигрывает не тот, у кого военное превосходство а тот, кто предлагает миру более привлекательный проект завтрашнего дня. Образ будущего — это самый дорогой,…

Часть 1. Распад идеологии

В геополитическом противостоянии выигрывает не тот, у кого военное превосходство а тот, кто предлагает миру более привлекательный проект завтрашнего дня. Образ будущего — это самый дорогой, дефицитный и ликвидный экспортный товар сверхдержавы.

Специально для «Наших слонов» с экспертным анализом выступила генеральный директор АНО «Образ будущего», преподаватель ВШЭ и ТГУ, член Союза журналистов России, Русского географического общества, спикер общества «Знание», писатель-фантаст Елена Кулешова.

Для СССР конструирование дальних векторов развития было основой легитимности СССР как государства. Советская фантастика 1950–1980-х годов действовала как институт формирования идеологии. Миллионы советских школьников шли в науку, инженерию и оборонно-промышленный комплекс, вдохновлённые книгами Ефремова и Казанцева. На внешнем контуре СССР транслировал миру внятный, глобальный проект развития («Мир Полудня» или «Великое Кольцо»), альтернативный западному капитализму. Колоссальная геополитическая притягательность этого образа привлекала целые страны, и можно сказать, что одним из предметов экспорта в то время была советская идеология будущего.

Опыт этот не уникален: США и американская мечта; искусственные германские и украинские литературные конструкты; корейские нарративы невероятной мощи. В 20-е годы XXI века флагманом экспорта мечты стал Китай, который прагматично перенял советский опыт управления воображением. Сегодня китайская фантастика — это передовой отряд продвижения «китайского образа будущего» на мировой арене, инструмент перехода от копирования технологий к ментальному доминированию.

Россия в период перестройки и вплоть до 2000 годов совершала акт идеологической деконструкции. Девальвация ценностей и замена их западными идеалами привела к кризису идентичности, маргинализации статусов «русский» и «патриот», повороту от общества созидания к обществу потребления. Писательский цех «размыло» коммерческими алгоритмами: научная фантастика уступила место фэнтезийным бестселлерам. В 2026 году, несмотря на примерно 5 млн пишущих людей, налицо дефицит качественной фантастики. При этом российское литературное поле оказалось парализовано двумя деструктивными трендами: автофикшном и антиутопией.

Автофикшн исключает масштабное государственное мышление, коллективизм и труд, фокусируясь на личных переживаниях. Антиутопия демонстрирует негативные сценарии грядущего. И то, и другое не соответствует запросу государства в части формирования образа технологически суверенной, справедливой и сильной России. Таким образом, политика Кремля лишена важнейшего идеологического ресурса, как внутреннего, так и внешнего. При этом строительство многополярного мира, вовлечение в орбиту интересов России стран БРИКС+ и Глобального Юга предполагает и трансляцию нарративов — не только действующих, но и планируемых. Союзникам нужен чертеж привлекательного общего будущего, и если Россия не предоставит им свой, будут использованы другие источники.

Часть 2. Ментальная война

Специально для «Наших слонов» с экспертным анализом выступила генеральный директор АНО «Образ будущего», преподаватель ВШЭ и ТГУ, член Союза журналистов России, Русского географического общества, спикер общества «Знание», писатель-фантаст, лауреат мастерской Сергея Лукьяненко, премии Росатома и Арктической премии им. Маслова, ряда других литературных конкурсов Елена Кулешова.

Российский писательский цех оказался не готов к вызовам эпохи, — литературы о позитивном будущем катастрофически мало, и государственная машина, стараясь будировать процесс конкурсами и премиями, все равно пробуксовывает. Современный писатель в массе своей не готов вкладываться в долгосрочный и малооплачиваемый, хоть и стратегически важный для государства проект. Поэтому функцию защиты ментального суверенитета, которая стала весьма актуальной в последние 4 года, вынуждены брать на себя медиаменеджеры и управленцы новой волны. Это люди с государственным мышлением, широким междисциплинарным кругозором и пониманием реальных карт технологического развития.

Яркий маркер тренда — роман «Альтернатива» Александра Журавского. Это не беллетристика для развлечения. Это чистый акт стратегического форсайта, симуляционная среда для проверки геополитических и цифровых сценариев развития страны. Автор, работая внутри системы управления, пишет книгу как альтернативу западному трансгуманизму и цифровому концлагерю. Он пакует суверенные ценностные ориентиры в жесткий научно-технический каркас.

Продукты такого рода выполняют роль когнитивной брони общества. Они не просто описывают завтрашний день, а программируют его, возвращая государству и обществу субъектность в глобальной технологической гонке. В пространстве романа идет битва разведок и противостояние двух суперинтеллектов — двух парадигм, Западной и Российской, с косвенным упоминанием Восточной. Она демонстрирует изначальный постулат: суверенитет будущего измеряется не только военным потенциалом, но и способностью удерживать контроль над алгоритмами принятия решений.

По сути, «Альтернатива» выводит предиктивную аналитику из плоскости сухих графиков в живое поле смысловой войны. Автор заставляет читателя пересмотреть роль искусственного разума в масштабах цивилизации. Финал произведения работает как предупреждение: если гуманитарная мысль России и госаппарат не сформируют этически выверенный цифровой контур, технологическая реальность будет спроектирована без учета нашего мнения.

Таким образом, государственные управленцы приходят в литературу, потому что понимают: если Россия не вернет себе статус цивилизации, проектирующей смыслы завтрашнего дня, она будет жить в парадигме чужих смыслов. И это приводит нас к неизбежному выводу о необходимости создания в ближайшем времени единой государственной стратегии развития новой русской литературы с возвращением ей функции института формирования идеологии общества.

Фотографии · 1